С начала каменного века
                Собаки дружат с человеком,
                И им с любовью,без прикрас,
                Я посвящаю свой рассказ.

                О них написано немало,
                Но я хочу начать сначала,
                С тех пор,как дикого волчонка
                В пещеру притащил мальчонка.

                Он приютил его в жилище,
                Делился с ним теплом и пищей,
                И вожаком своим навеки
                Волчонок выбрал человека.

                Незаменимый на охоте,
                Он привыкал к любой работе,
                Текли столетья и однажды
                Он стал собакою домашней.

                Живёт она с того момента
                На всех известных континентах,
                И есть у каждого народа
                Свои любимые  породы.

                Они бывают ездовые,
                Охотничьи,сторожевые,
                Декоративные,пастушьи,
                И все готовы к верной службе.

                Они достойны уваженья,
                Любви,заботы,восхищенья,
                И эту фразу знает всякий:
                "Нет друга,преданней собаки." 

Дорогие друзья, сегодня мы увидим невероятно милые сюжеты, немного наивные, словно нарисованные детской рукой, но такие трогательные и прекрасные. Художница Сесиль Вейлхан (Cecile Veilhan) - талантливая французская художница, чьи произведения привлекают внимание своей уникальной стилистикой, нежными женскими образами и глубоким содержанием. На её картинах мы увидим девушек, матерей и жён — прекрасных и мечтательных.

Источник изображения : vk.com›wall-25155220_85925 и Яндекс картинка.

Сирийский художник Жан Ханна родился в 1981 году в Камчли. Он учился как на факультете изящных искусств в Дамаске, так и в Алеппо. Художник рисует в широком спектре художественных стилей. Его торжественный и пронзительный рисунок карандашом на холсте является привлекательным свидетельством блеска его искусства.

Это мир, как одуванчик.
Только не чихни!
Слишком сложная задача –
Строить и чинить.

В моде нынче разрушенья
И свободный курс.
Повторяют без стесненья:
"Минус – это плюс"

Трезво мыслить – под запретом.
Чувствовать – табу.
В выгоду тела одеты.
Назревает бунт,

Но совсем не для спасенья –
Только чтоб крушить
Прошлых лет благоговенье,
Рвать надежды нить...

Мир, как одуванчик, хрупкий!
Только не чихай.
Разлетится за минутку
Под всеобщий хайп...

И воюет бессердечно
Снова зло с добром.
Разговоров нет о вечном.
Нет и о былом.

Проживают жизни ярко,
Словно мотыльки.
Но от их сердец не жарко.
После – нет тоски...

Одинаково порхают,
Бьются о стекло.
В удовольствии сгорают,
Износив крыло.

Обесценилось святое,
Только грязь в цене.
Счастье – небо голубое
И хрустящий снег.

Счастье – мамина улыбка
И глаза детей.
Мир сегодня слишком хлипкий.
Словом не разбей!

Грустный Бог на небе плачет,
Стал безлюдным рай...
Этот мир, как одуванчик.
Только не чихай!

Стан девы юной не ведавшей ласки,
Опущены долу скромные глазки,
Красивых волос «греческий узел»,
Робкая, нежная. В саду моём муза.

Амфору держит на хрупком плече,
Из кувшина вода льётся в ручей,
Тот, звонко журча, петляет по саду.
К пруду. Гречанка льёт всем усладу.

Грациозна осанка, гибкая, складная,
Лодыжка точёная, лёгкая, ладная,
Курчавой прядью черты оторочены,
Хрупкая, стройная, будто отточена.

По камню она идёт без сандалий,
Расшитый хитон, опояска по талии,
И  чудится нам - нет её красивее;,
Только мрамор белым холодом веет
Виктор Дроздов

Мою ладонь твоей накрой,
Твоей накрой,
Твоей накрой
И поклянись своей рукой,
Что будешь ты моя.

Я знал любви слепую власть,
И многих мук мне стоит страсть,
Но я любовь готов проклясть,
Пока ты не моя.

Мгновенный взор девичьих глаз
Мне сердце покорял не раз,
Но полюбил я лишь сейчас,
Красавица моя.

Мою ладонь твоей накрой,
Твоей накрой,
Твоей накрой
И поклянись своей рукой,
Что будешь ты моя!

Роберт Бернс

Живи - в потоках фраз

Прочитанных стихов,

Десятки, сотни раз,

Сломав немой замок.

Живи, причем сейчас,

Живи своей судьбой.

Настанет день и час -

Мы встретимся с тобой.

Живи - лишь для меня,

Как для других живешь,

Восставший из огня,

Унявший смерти дождь.

Живи в десятках строк

Написанных поэм,

Запомни мой урок

И ты не будешь нем.

Иллара

Облака, как крылья ангелов,
В распростёртых небесах,
Отражаются мечтаньями
В детских радостных глазах.
Мячик резво скачет пО двору,
Звон разбитого стекла,
Врассыпную стайка пОдвое
Только б мать не засекла.
Притулились за гаражиком,
Папиросками дымят,
Сильно умные и взрослые,
Знают всё чего хотят.
Разговоры больно важные,
Взгляд с прищуром деловой,
Планы разные отважные,
Вот и мама: «Марш домой!»
За спиной плетутся нехотя,
Представляя взгляд отца,
Два воробышка нахохленных,
Два беспечных сорванца.
Золотое время детское,
Майский вечер, двор в цветах,
Облака, как крылья ангелов,
Отражением в глазах.

Ивегеш Валерий

Крыши слепят глаза и гудят под ногами,
Мерным журчанием бьется с дороги звук.
Наедине с молодыми ветрами
Слушаю внутрисердечную тишину.

Солнечный Город ушел вдруг на нижний план
Кистью художника, рвущего красный на черный.
Я бы ответно хотела тебя обнять,
Но понимаю, что это, увы, невозможно.

Город давно изменился. В нем правит Свет.
Сумерки отступили в тень закулисья.
Времени на измениться давно уже нет,
А по долгам моим ... не расплатиться.

Город из Солнца больше не любит меня.
Время настало других возводить в фавор.
Я, как и прежде, намного в него влюблена,
Но уже позабыла когда и за что.

Жертвовать чем-то - отныне моя судьба.
Сердце пора на любовный алтарь отдать.
Жаль, но, как видишь, уже никогда
Этому городу снова собой не стать.