Запах хвойный, сосновый, щекотный,
Проникает под кожу во сне.
Тишина, ощутима и плотна,
Нынче таинством кажется мне.

Вспоминаются мамины руки,
Мамин голос: «Покрепче держись!»
Я лечу на качелях разлуки
Высоко, в настоящую жизнь.

Мама, мамочка, милая мама…
У меня у самой — сыновья.
Не питаюсь небесною манной,
Мудрость пью из святого ручья.

Ты учила высокому смыслу —
Жить по правде и не враждовать,
Если черные тучи нависнут,
Боль любую суметь врачевать.

Чуть качаются сосен верхушки,
Оттого так вольготно теням…
Да, — у внучки твои конопушки,
И зовут ее, как и тебя.

Лена Пчёлкина

Эта женщина у окна снова волю даёт слезам.
Не любовница, не жена, и ненужная больше мать…
Хлопнув дверью, уходит сын по амурным своим делам,
И давно равнодушный муж в кабинете ложится спать.

Снова сердце её шалит. И уже не осталось сил
До утра в заказной статье дописать ещё пять страниц.
На работе так много тех, кто начальнику больше мил.
И заслуги её — пустяк, там, где бойких полно девиц.

Стали коротки дни её. Ночи стали ещё длинней.
Не укрыться теперь нигде от невысказанной хандры.
Хоть друзья, что сидят в сети, присылают букеты ей.
Миллион виртуальных роз. Мегапиксельные дары.

Эта женщина у окна нелюбима, немолода.
Чертит смайлики от тоски на холодном немом стекле.
Раздавая себя другим, не собрать уже никогда,
Ведь частички твоей души разнесут по большой Земле.

Марина Терентьева

Я провожаю корабли,
Что расправляют паруса.
Я отрываюсь от земли
И поднимаюсь в небеса.
Там солнце плавится свечой.
Мне хватит сил на перелет.
Я не жалею ни о чем.
И мне везет!

Внизу мелькают города
С цветными крапинами крыш.
/Гудят от ветра провода.
И это им не запретишь/.
За рейдом в море новостей
У каждого своя судьба.
Под крышами накал страстей,
Но нет тебя.

Течет рубиновый закат
По белоснежному крылу.
Я различаю свысока
Лицо, приникшее к стеклу.
Я приближаюсь по чуть-чуть.
Все «за» и «против» для зануд.
Я улыбаюсь и лечу
Туда, где ждут.

Небо во мне и надо мной.
Небо со мною заодно.

Когда восток горит зарею,
Степь оживает после сна.
По ней мне хочется порою
Бежать куда-то в небеса.

Бежать со скоростью джейрана
За горизонт на самый край!
Как будто там излечишь раны,
Как будто там тебя ждет рай...

Но степь обманчива - я знаю!
По ней бежать, что в море плыть.
Встает заря иль догорает -
Красот степных мне не забыть!

Храни меня, моя судьба,
Сосуд твой тонкий и хрустальный,
Так холодны твои глаза,
Когда звучит аккорд прощальный,
Когда немеет вдруг оркестр,
И дирижер стоит недвижим,
И твой так грозен рок и перст,
Мои движенья, неуклюжи.
Ты улыбнись, моя судьба,
Не нужно грозной быть и злою,
Да, пред тобою я слаба,
И все ж хранима я тобою.
Нужна мне милость твоих глаз,
Слова надежды, без тревоги,
Не покорен еще Парнас,
И так милы мне дней дороги.
И свет твой, и твоя печаль,
Хранимы милостью небесной,
Пусть не рассыпется хрусталь,
И не качнется мост, над бездной...
Alyona Korgevskaya

Там в море паруса плутали,
и, непричастные жаре,
медлительно цвели платаны
и осыпались в ноябре.
И лавочка в старинном парке
бела вставала и нема,
и смутно виноградом пахли
грузинских женщин имена.
Они переходили в лепет,
который к морю выбегал
и выплывал, как черный лебедь,
и странно шею выгибал.
Смеялась женщина Ламара,
бежала по камням к воде,
и каблучки по ним ломала,
и губы красила в вине.
И мокли волосы Медеи,
вплетаясь утром в водопад,
и капли сохли, и мелели,
и загорались невпопад.
И, заглушая олеандры,
собравши все в одном цветке,
витало имя Ариадны
и растворялось вдалеке.
Едва опершийся на сваи,
там приникал к воде причал.
"Цисана!" - из окошка звали.
"Натэла!" - голос отвечал...

Белла Ахмадулина

Удивите женщину любовью —
Бескорыстной, искренней и нежной...
Удивите... — осенью, весною,
Летом и зимою белоснежной.
Неужели это невозможно —
Всё лишь на словах, красивых фразах?
А по факту, грустно и тревожно:
Заняты мужчины — все — и сразу!
Удивите женщину любовью...
Так, как никого не удивляли!..
Ей, позволив стать самой собою,
Жить в любви и мире без печали...
Быть своим Мужчиной защищённой,
Ведь она об этом так мечтала!..
Удивите женщину любовью,
Радостью, что до сих пор не знала...
Обещанья — ничего не стоят:
Им всегда поступков не хватало.
Удивите женщину любовью!
Остальное — всё она видала.

Как скрипка женщина нежна бывает,
и под смычком умелым чудно запоёт,
на ней лишь виртуоз симфонию сыграет,
а бездарь только струны все порвёт.
Мужская логика и женское начало,
находят долгожданный компромисс,
для женщины одних признаний мало,
сумей исполнить для неё "Каприз".
Тогда ты, как Никколо Паганини,
останешься навечно фаворит,
а если нет, тогда уж извините,
ведь бездарям по жизни не фартит.
Сыграть божественно мелодию любви,
под силу только лучшим скрипачам,
и не позволить лаской до зари,
остыть горячим чувственным губам.

Вдаль вели Судьбы её дорожки
И любовь, и боль, познав сполна,
Девушка с глазами дикой кошки
В день грядущий вновь шагнёт одна…
Поутру взглянув в своё окошко,
В тишине рассветной погрустит,
Девушка с глазами дикой кошки
Никого на свете не винит…
О былом всплакнёт ещё немножко,
И шепнёт себе: тоске не быть!..
Девушка с глазами дикой кошки
Без любви в душе не сможет жить!..

И станет Женщина бумагой,

И скажет: «Напиши весне.

Всем, чем угодно – даже сажей –

Запечатли себя на мне.

Я стану глиною – для клина,

Стеной – для пальца. И доской –

Для твоего резца, Мужчина…

Я лягу под тебя – землёй:

Паши, взрыхляй, врезайся плугом,

Засеивай, терзай и жни.

Я создана твоей заслугой,

А не служанкою. – Бери!

Я дам тебе потомство – сына,

Омою ноги и власа…

Боготворю тебя, Мужчина,

За путь с тобой на Небеса…»

Терентий Травник

Лето пахнет земляникой,
Тёплым дождиком, клубникой.
Пахнет лето огурцами
И душистыми цветами,
Серебристою рыбёшкой,
И прохладною окрошкой.
Лето пахнет синим морем,
Хвойным лесом, чистым полем,
Яблоками и грибами,
И созревшими хлебами,
А ещё пчелиным мёдом,
Увлекательным походом,
Мятой, клевером, полынью,
Ароматом груш и дыни.
Много запахов у лета,
Не расскажешь до рассвета,
Лето очень вкусное
И ничуть не грустное.

Красивый профиль, гордый стан,

Изящный ум и тонкая душа,

Про Вас готов я написать роман,

С луною вместе перьями шурша.

Не стоит сударь обольщаться,

Вы мне ответили тогда,

Любить, не значит поклоняться,

И внешность, лишь моя беда.

Я был сражён ответом этим,

Все женщины о красоте мечтают,

Чтобы свои расставить сети,

В которые мужчин и завлекают!

За красотой не все увидят душу,

И сердце чистое моё…

Я был готов Вас дальше слушать…

Запомнил лишь черты её…

Василий Кузьменко

В белоснежном платье, как снежинка,
То ли в гости, то ли в отчий дом,
Шла девчонка вьющейся тропинкой
И несла букет живых цветов.

Стройная, как тополь серебристый,
Весела, как звонкий ручеек,
Что-то нежно ей шептали листья,
Улыбался каждый лепесток.

Гладили кудрявую головку
Солнышка волшебные лучи.
А она, счастливая девчонка,
Целовала розы лепестки.

И в глазах – лучащихся росинках –
Полыхала цветью неба синь,
И вот-вот, казалось, что пушинкой
Вдруг взлетит над шелестом осин.

Шла и пела голосом счастливым,
Вторила ей музыка весны,
И кругом светлее становилось
От сверкавшей платья белизны.

Что-то замаячило в сторонке,
И, жестоко брошенной рукой,
К платью белоснежному девчонки
Вдруг прилип с травою грязный ком.

Словно ничего не понимая,
Девочка рассматривала грязь,
И мальчишка, руки потирая,
Нагло улыбался, щуря глаз.

Не всплакнула, не назвала хамом
Гордого виновника в ответ,
А с улыбкой светлой хулигану
Бросила душистый свой букет.

И мотнув короткой рыжей стрижкой
(Сердце есть и у озорника),
Убежал пристыженный мальчишка
С пересохшей грязью на руках.

Если злые люди в вашей жизни
Вдруг оставят грязные следы,
Вы подобно девочке-снежинке
Бросьте в них прощения цветы.

Михаил Козубовский