Ах, эти женщины! Ох, эти женщины!
Будто бы ветер шальной переменчивы,
Славой худою и доброй повенчаны.
Ох, эти женщины! Ах, эти женщины!
Белые, черные, рыжие — разные,
Милые, добрые, строгие, властные,
Нежные, гордые, скромные, страстные-
Все вы сегодня такие прекрасные!
Хочется вам о любви говорить.
Хочется море цветов подарить.
Хочется петь, танцевать и острить.
Хочется в небе от счастья парить.
Хочется вдруг совершить невозможное.
Хочется спутать простое и сложное.
Хочется грустное сделать смешным.
Хочется горькое сделать съестным.
Хочется пыль выбивать из дивана.
Хочется вам сделать теплую ванну.
Хочется кофе в постель принести.
Хочется вас непременно спасти.
Хочется очень со всем этим справиться.
Хочется вам до безумья понравиться.
Хочется! Хочется! Хочется! Хочется!
Боже! Когда ж это все-таки кончится?..

"Мара Лайт рисует интимные портреты женских фигур, чьи лица и тела фрагментированы вмешательством размытых теней, текстур и цветов. Благодаря угрюмому освещению и мрачным оттенкам реалистичные формы женщин, кажется, находятся в процессе разрушения, их стирают потеки и подтеки краски, порванные слои сетки и легкие царапины, покрывающие поверхность холста."

 Дженни Зуанг

У осенней любви- запах дикого меда,
Поцелуи с горчинкой и цвет янтаря…
Лето тихо ушло, засыпает природа,
И крадется октябрь, виски серебря…
Но погоды плохой у небес не бывает,
И прекрасны все возрасты нашей любви…
Пусть багряными листьями роща пылает,
Я к тебе прилечу, лишь меня позови…
Прилечу, чтоб сказать, что осенней порою
Краски ярче, а чувства острее вдвойне…
И осенней любви двери сердца открою,
Вспыхну жарче, чем листья сухие в огне…
Не грози мне зима, не пугай холодами,
Танго осени кружит янтарным кольцом…
Не стареет любовь, лишь взрослеет с годами…
У осенней любви- юной девы лицо…

Вновь прощается жаркое, щедрое, доброе лето, уходит.
Нарисую для женщин картину осенних капризов и сказок.
Будет осень блистать позолотой, тон кистью выводит.
И упрямых дождей позовёт из бездонных небес, без поблажек.

Затоскует душа, но опомнится с красками бабьего лета.
И забьётся моторчик внутри, словно колокол, ласку почуяв,
Сердце девичье юное, женское зрелое, ждавши ответа.
Снова будет горящий восход в небесах и каскад поцелуев.

Просыпается страстная осень, выводит небес акварели.
Затуманились дали под вечер, ползущий щемящей тоской.
И осенние, серые тучи томятся в небесной постели.
Богатеют деревья, сапфирами ярко, с опаской людской.

До свидания, жаркое лето, ты с нами играло не гордо.
До свидания, сладкое лето, тебе мой поклон до земли.
До свидания, ясное лето, уходишь, прощаясь надолго.
До свидания, щедрое лето, прими мой поклон до земли.
Наталья Давыдова Ласточка

Стан девы юной не ведавшей ласки,
Опущены долу скромные глазки,
Красивых волос «греческий узел»,
Робкая, нежная. В саду моём муза.

Амфору держит на хрупком плече,
Из кувшина вода льётся в ручей,
Тот, звонко журча, петляет по саду.
К пруду. Гречанка льёт всем усладу.

Грациозна осанка, гибкая, складная,
Лодыжка точёная, лёгкая, ладная,
Курчавой прядью черты оторочены,
Хрупкая, стройная, будто отточена.

По камню она идёт без сандалий,
Расшитый хитон, опояска по талии,
И  чудится нам - нет её красивее;,
Только мрамор белым холодом веет
Виктор Дроздов

Это мир, как одуванчик.
Только не чихни!
Слишком сложная задача –
Строить и чинить.

В моде нынче разрушенья
И свободный курс.
Повторяют без стесненья:
"Минус – это плюс"

Трезво мыслить – под запретом.
Чувствовать – табу.
В выгоду тела одеты.
Назревает бунт,

Но совсем не для спасенья –
Только чтоб крушить
Прошлых лет благоговенье,
Рвать надежды нить...

Мир, как одуванчик, хрупкий!
Только не чихай.
Разлетится за минутку
Под всеобщий хайп...

И воюет бессердечно
Снова зло с добром.
Разговоров нет о вечном.
Нет и о былом.

Проживают жизни ярко,
Словно мотыльки.
Но от их сердец не жарко.
После – нет тоски...

Одинаково порхают,
Бьются о стекло.
В удовольствии сгорают,
Износив крыло.

Обесценилось святое,
Только грязь в цене.
Счастье – небо голубое
И хрустящий снег.

Счастье – мамина улыбка
И глаза детей.
Мир сегодня слишком хлипкий.
Словом не разбей!

Грустный Бог на небе плачет,
Стал безлюдным рай...
Этот мир, как одуванчик.
Только не чихай!

Сирийский художник Жан Ханна родился в 1981 году в Камчли. Он учился как на факультете изящных искусств в Дамаске, так и в Алеппо. Художник рисует в широком спектре художественных стилей. Его торжественный и пронзительный рисунок карандашом на холсте является привлекательным свидетельством блеска его искусства.