Весна и женщина похожи,
Со мною согласятся все.
Что женщине всего дороже
То, дорого самой весне.

Весна торопится проснуться,
Прекрасней всех на свете быть.
От суеты сует очнуться,
Дождем весенним все обмыть.

И женщина должна проснуться,
Примерившись, душой к весне.
Судьбе стараясь, улыбнуться,
Мир счастья подарив, себе.

Весна,как красота природы
Отправившись, в  свой новый путь,
Природе всей дает свободу,
Развеяв, прошлого всю грусть.

Весною, женщине, рассветы
Готовы радость подарить,
Весна подскажет ей советы-
Очаровательною быть.

И женщина весне раскрывшись,
Свет нежности впустив, к себе,
И вновь любовью окрылившись,
Идет как Пава по судьбе...

Старые улочки, старые улочки,
Прошлого времени жизнь уходящая,
Сколько вы знаете, сколько вы помните,
Дальнее прошлое и настоящее

В ваших окошках живая история,
Сколько вы видели горя и радости,
Жизнью событий минувших наполнены,
Были вы новыми, звонкими в праздники.

Улочки старые и переулочки,
Молча бродить в тихих улочках хочется.
Что-то  родное, забытое, тёплое,
Глядя на вас, снова в памяти вспомнится.

Не исчезайте во времени, в памяти.
В вас остаётся, хранится то главное,
Близкое сердцу и то настоящее,
Вечно живое и неприходящее.

Известная фраза, что «Живопись — это страстное молчание», сказанная художником Гюставом Моро, зазвучала для меня новым смыслом, когда я впервые увидела прекрасные картины художника Вернона Уорда (Vernon Ward).

Источник изображения : vk.com›

 

 

Источник изображения : vk.com›

Живопись — бесконечная тайна, как загадочная вселенная для человечества. Это как полёт в неизвестность взмахом волшебных крыльев лебедей, которыми обозначился творческий путь английского художника Вернона Уорда. Каждая его работа волнует, заставляет задуматься о чем-то личном и наполняет душу красотой, гармонией и умиротворением.

Да, я не ангел… Да..., я не святая…
Земная женщина, из плоти и души.
Частенько я запреты нарушаю,
Те, что запрятаны глубОко, там в глуши…

Мне свойственно немного ошибаться
И от обид не грех пролить слезу.
А так же я умею улыбаться,
Сквозь черную, осеннюю грозу.

Да, я не ангел, крыльев не имею,
Мечтаю лишь во сне иль наяву.
Но все же, я летать умею,
Когда любовной страстью я живу.

Когда в твоих объятиях нежных,
Я забываю обо всем.
Дает мне «Купидон» надежду,
Любовь лишь там..., где мы вдвоем…

О, муза Шукшина, берёзонька-царевна,
Твой снежный стан парчовый пленяет и манит:
Рождаются шедевры — поэзия и проза,
С тобою  все полотна — как сказочный магнит.
 
Прославился Куинджи "Березовою рощей":
Кто видел, понимает, в чём суть картины сей.
Тебя воспел Есенин, как нравственную деву…
О, милая береза, изящество ветвей!

Отведав сок нектарный, обняв тебя сердечно,
В тени густых ветвей, под шелковой листвой,
Вдруг понимаешь: жизнь как никогда прекрасна,
И в сердце — безмятежность… И рифма — льет рекой!

О, муза Шукшина, великая берёза...

Когда на сердце вдруг тоска придёт,
и никуда от этого деться,
я убегаю в ласковое детство,
меня она там точно не найдёт!

Я заберусь на бабушкин чердак
по строганным берёзовым ступеням.
Дерюжку деда расстелю на сене,
свернусь в комочек и притихну так.

Сквозь шёлочку просунется закат,
коснётся лучиком ресничек длинных,
прокатится на тонкой паутине,
в которой два комарика висят.

Я прикоснусь к закатному лучу
своею детской маленькой ладошкой.
Вдруг замяучит где-то рядом кошка,
Кис-кис, - тихонько кошке прошепчу.

Она придёт, потрётся о плечо,
свои кошачьи замурлычет сказки.
Со мною рядом ляжет без опаски,
и будем слушать как поёт сверчок.

Наступит ночь, мы будем крепко спать,
а утром взрослою проснусь опять я...
Мурлычет кошка рядом на кровати,
я о тоске не буду вспоминать.