Кому-то осенняя горечь не в радость,
И кто-то грустит, заблудившись в тиши,
Другой принимает сентябрь за данность,
А мне она – компас в таёжной глуши.

Пусть серое утро висит на флагштоке,
И песню свою дождь чуть слышно поёт,
Пусть солнце проспало весь день на востоке,
Намажу я осень на булку, как мёд.

И буду её смаковать, запивая
Горячим напитком любви и стихов –
Кончается август, в преддверии рая,
Я в новую осень влюбиться готов!

В Питере вечер, в Питере пробки,
Тысячи звёзд зажигаются всюду,
Слышу твой голос мягкий и тёплый,
Хочется счастья, хочется чуда.

Встреть меня дома, чаем с корицей,
Встреть теплотою, улыбкой, уютом,
Мне бы к родному плечу прислониться
И просидеть так до самого утра.

Мне бы усталость лечить человеком,
Чтобы в объятьях топить своё горе,
Чтобы, когда закрываются веки,
Он представлялся мне
ласковым морем.

В Питере тучи, в Питере слякоть,
Тысячи окон засветятся ночью,
Слышу твой голос нежный и мягкий,
Ты меня любишь? Я тебя очень.

Птичек любят. И Пол Бригам (Paul Brigham, род. 1959) особенно.Калифорнийский художник, практически самоучка, вдохновлен японским традиционным искусством укиё-э (ukiyo-e, или «плавающего мира»). При этом работы Пола - это не имитация старинного и древнего, а собственный опыт, опыт художника XXI века, впитавшего с уважением предшествующие культуры. Он провёл годы, путешествуя и изучая философию Дзен (Zen philosophy), аутентичное искусство Азии. Вырос в семье, где увлекались японским садовым дизайном и вообще азиатской культурой. Так что интерес к истинному балансу и к природе пророс в нем органично.

В китайской культуре журавль очень почитаемая птица. Они символизируют бессмертие, процветание, счастье, семейную гармонию и даже плодовитость. Журавли воплощают в себе такие нравственные качества как справедливость, мудрость, благородство.

Древние китайцы верили, что журавли связывают земной мир и обиталище духов, сопровождают умерших на небо. По этому поводу есть красивая идиома "Отправился на Запад верхом на журавле" 驾鹤西游, так вежливо говорят об ушедшем из жизни человека. Интересно, что идиома эта совсем не древняя и возникла сравнительно недавно. Источником выражения явился роман Дэн Юмэя (г.р.1931) "Эти Пятеро", где одна пожилая госпожа "отправилась на Запад на журавле".

Юрия Мацика, художника, уроженца г. Ужгорода по праву можно назвать мастером наивного искусства. 

Расплавленным золотом в блюде лазури –
осенние клёны в объятьях небес...
Кому-то – пора увяданья и хмури,
а мне – спелых яблок и Киндзмараули,
арбузного хруста, бунтарства, чудес!

О, как мне по нраву осенняя щедрость,
янтарно-медовый налив сентября,
октябрьского утра прохладная терпкость,
ноябрьских ветров бесшабашная дерзость
и ночью по крышам стаккато дождя!
 
Люблю листопадную лихость и удаль,
сухую чечётку  шагов и листвы,
дождя и промокших зонтов пересуды,
люблю, как деревья играют этюды
под музыку ветра, что кру'жит дворы...

И даже задумчивость стылого неба,
порой в необъятной тоске до краёв,
близка мне... А рядом, над коркою хлеба,
под струнно-гитарные веток напевы
азартные сходки задир-воробьёв...

Как хочется с кем-то делить эту осень,
сквозь градин гребёнку по лужам – домой,
дневную усталость, как листья, отбросить
и с кем-то встречать предрассветную просинь
осеннего утра... 
Не с кем-то...  с Тобой!
Светлана Маляр

Ваграм Давтян (Vahram Davtian). Речь. 2022. Холст, масло. 120x200 см.

Давно заметил две традиции в сюжетной линии армянских художников. Это, во-первых, традиция изображения морских пейзажей (притом, что в Армении нет моря), очень часто великолепных (вспомним великого мариниста Айвазовского). Я как-то в полу-шутку проинтерпретировал это своеобразным архетипом, сложившимся во время ситуации с Ноевым ковчегом, приплывшим после всемирного потопа на гору Арарат…

© Ваграм Давтян (Vahram Davtian). Вдохновение, 2017. Холст, масло. 150 × 230 см

В её чистых глазах - отражение осени,
Целый мир, состоящий из туч и дождя,
Зачарованный вальс, ожидание просини,
Всё, что солнечный день завещал, уходя.

Эта девушка пахнет полынью и свежестью,
Спелым яблоком, выросшим в райском саду,
Ей сентябрь о приходе своём шепчет с нежностью,
Дарит светлые сны и отводит беду.

Прирожденная царственность, плавные линии,
Яркий проблеск омытой дождём синевы,
Эту девушку многие знают по имени,
По короне из первой опавшей листвы.

Ей к лицу все оттенки осеннего знамени,
Притягательность сумерек, лёгкая грусть,
Время года, когда всё охвачено пламенем,
Нарастающим шелестом мыслей и чувств.

Золотистая осень - шкатулка с сокровищем,
Отзвук сердца, которому холод знаком.
То поделится с миром рябиновой горечью,
То окутает воздух живым волшебством.

Шёлк янтарных волос, мягкость губ, шёпот омута,
К нам врываются песней из тайной глуши.
И во всех уголках, что рукой её тронуты,
Ты найдёшь воплощения женской души.

Где-то клёны листву пожелтевшую сбросили,
За окном вечереет примерно к шести.
В её чистых глазах - отражение осени,
И красивее глаз на земле не найти.
Алеся Синеглазая

       У деревьев тоже есть душа.
     Ветер с кленов обрывает листья.
     Осень, листопадами шурша,
     Нам с тобою шлет на память письма.

   Листья желтые, как корабли,
    Уплывают в синих луж безбрежность;
  И уходят мысли о любви,
   Оставляя нам на память нежность.

  Где ты был, когда седая осень
 Лист последний с клена сорвала
И безжалостно на землю бросив,
Мое сердце снегом замела?

И чужой ты, и далекий... Где ты?
И меня с тобою рядом нет.
Как мгновенье, пролетело лето.
Осень нам прощальный шлет привет.

   И кружатся золотые листья
  В бальном танце в темноте ночной.
   Это осень шлет на память письма,
    Чтоб могли мы их прочесть весной.

            Ангелина Аксенова