У него было семеро муз –
на любой день недели и вкус.
Муза в синем – на понедельник,
а на вторник другая – в белом.
Муза в чёрном была опасна
и банальна другая – в красном.
А по пятницам – пышнотелая.
По субботам поспать хотел он,
но под вечер являлась шестая –
очень тихая и простая.
В воскресенье всегда был праздник –
с той он был особенно ласков.
По утрам, просыпаясь, курил
и куда-то опять уходил…

Но куда ж от себя уйдёшь?
Все желанья – сплошная ложь
и провал в свою пустоту,
просто чтобы не помнить ту,
с кем вообще он не связан узами.
Он её не знакомит с музами,
только в сердце своём хранит
лишь её теплоту и лик.
Но она не заходит в двери –
нет восьмого-то дня недели.
Нет, в массовке любви не место.
Ей такое не интересно…
Хоть и любит, но промолчит,
не приедет и не постучит.

Он скользит в одноразовой страсти,
а ведь хочется просто – счастья.
Музы этого дать не смогли –
в них, увы, не хватало любви.
Было всё – красота, и доступность,
и готовность на всякие глупости,
гордость быть с ним и им обладать.
Только нечего было отдать.
Если в сердце лишь только слякоть,
вместо счастья придется плакать.
Если кроме красивых ног
рассмотреть ничего он не смог,
то откуда ж тут ждать чудес?
Только жжёт в подреберье бес,
заглушать пытается сексом
всё, что пусто и не интересно.

Этот грустный рассказ – без точки.
Просто плачут обидой строчки
и смеются над этими играми.
Жизнь – всегда результаты выбора,
и порой этот выбор прост:
развернуться бы в полный рост,
быть лишь там, где взаимность, свет,
где массовки поблекшей нет,
где обнимут, всегда поймут,
не потребуют уз и пут
и не будут бездумно брать.
Там получится создавать
и выращивать счастье заново,
врачевать нанесённые раны,
открываться, смеяться, БЫТЬ
и взаимно и верно любить.

Как же грустно, что не всегда
говорим мы простому – да.
Выбираем пустые сложности
и теряем свои возможности.
А судьба закрывает двери…
Нет восьмого-то дня недели.