Жила-была девочка. Однажды она купила книгу «Как общаться с дураками». Пропустила предисловие и сразу читать принялась. И жаль, что пропустила. Потому что в предисловии написано, что с дураками можно и не общаться.
Хочешь гляди, а не хочешь, так не гляди:
Я уродилась с огромной дырой в груди.
Чтобы ночами от ужаса не кричать,
Все родные решили не замечать.
Доктор, порассмотрев на стене ковры,
Через меня, сообщил мне, что нет дыры.
Мама навешала елочной мишуры.
Папа велел мне стыдиться своей хандры.
Я лила в нее кофе, несла цветы,
Чтобы как-то спасаться от пустоты.
Я вставляла туда мужчин, подруг,
Книги, идеи, работу, и все вокруг.
Складывала конфеты и шоколад —
Тоннами. А потом листовой салат.
Мужа, ребенка, машину, свои мечты,
Яркие безделушки, смартфон, кресты.
Позже болезни. С надеждой смотря вокруг,
Преданным взглядом, искала, ну где тот друг,
Принц, целитель, гуру или святой,
Кто мне поможет справиться с пустотой.
Сразу была готова впустить, любя,
Первого встречного, но не саму себя.
Будто собака голодная в конуре,
Будто бы нищенка у проходных дверей.
Стыдно подумать, что делала, где спала,
С кем ночевала, что ела, о чем врала.
Как наутро, сделав приличный вид,
Всем говорила, что вовсе и не болит…
В новеньких платьях, дыхание златая,
Тайно мечтала, что я, наконец, — не я.
Красила волосы в неисправимый цвет.
Рьяно пыталась нарушить любой запрет.
Делала, делала, делала все подряд.
Думала, меня после вознаградят.
И оставалась в квартире пустой одна,
Твёрдо решив, что стара и обречена.
Прятала за улыбкой с большим трудом
Зависть к нормальным. У них ведь работа, дом…
Ну, а во мне поломано, как росток,
Важное что-то. Вот только неясно что.
***
Годы идут, и я снова ответ ищу.
Радуюсь разному, и о больном грущу.
Рая не будет. Но кажется, будто свет
Светит мне в душу. И в ней говорит поэт.
Ну, а когда недостаточно света дня,
Луч пробивается будто бы из меня.
Через мою дыру, словно в лупу дней,
Люди рядом видят себя ясней.
Сами приходят и часто благодарят.
Вечно в нее мне что-нибудь говорят.
Дети целуют краюшки пустоты,
И доверяют мне тайно свои мечты.
Кто-то (вот это истинно, удивил!)
Даже признался моей пустоте в любви.
Как-то художник пришел, и, разинув рот,
Мне говорил, что не видел таких пустот.
Кто-то заметил, что тихая пустота
Всех принимает в объятия. И тогда
В ней происходит чудо. И если встать,
Не шевелясь, начинает нас исцелять.
Будто открытый космос нашёлся вход.
Дышит без воздуха и выживает тот,
Кто научился смыслы изобретать.
Уединение как кислород вдыхать.
***
Я бы хотела сказать вам, что все «ништяк»,
И что дыра затянется просто так.
Но вы простите, я точно не буду врать,
Я не знаю, как мне её залатать.
Мудрые говорят, к сорока годам,
Там, на месте дыры, остается шрам.
Если погода к нам, смертным, благоволит,
То он почти не ноет и не болит.
Может быть, по прошествии многих дней,
Я успокоюсь, и стану чуть-чуть мудрей.
Даже однажды пойму, что дыра и грусть —
Точно размером с Бога. И улыбнусь.
Точно размером с душу и не спеша
Я осознаю, что это и есть, душа.
Каждый день — чудо — а ведь так и есть, если принять во внимание, каким огромным и насыщенным может стать любое мгновение нашего хрупкого существования.
Пауло Коэльо
У Осени особый аромат!
Его, поверь мне, спутать невозможно!
В нём ветер перемен тревожный
И боль давно случившихся утрат.
В нём свойства и любви, и страсти,
И горечь кем-то прожитых потерь,
В нём радость встреч, сомненья, счастье,
В нём всё, чем ты живёшь теперь.
У Осени особый аромат!
В нём много грусти с терпкостью сомнений,
Как будто ты попал в волшебный сад,
Бредёшь по саду и без сожалений,
Дорогу выбирая наугад,
Ах, как чудесен этот аромат!
Из шлейфа чувств и с ноткой вдохновенья!
Поверьте осени. Дайте ей свою ладонь, и она закружит вас в бешеном ритме вальса, который заставит поменять взгляды на некоторые простейшие вещи, научит радоваться мелочам.....
Осень — скоротечное время года, меланхоличное по своей природе. Ее призрачная красота создает благодатную атмосферу для воспоминаний, которые написали свою историю на скрижалях опавших листьев. — Брайан П. Истон
Осень рассказывает земле о листьях, которые она одолжила лету. — Георг Кристоф Лихтенберг
Осень. Деревья в аллее — как воины.
Каждое дерево пахнет по-своему.
Войско Господне".
М.И. Цветаева
Октябрьские тополя — это горящие факелы, освещающие путь к зиме......
- Что у вас на десерт? - Осень.
- Принесите со вкусом счастья, -
Пусть сверкает небес просинь
И уходят прочь все напасти!
- Хорошо. Вам подать в листьях
Или просто на голых ветках?..
- В рыжих, огненных, словно лисы,
Чередуя с зеленой меткой.
И, пожалуйста, черный кофе,
Обжигающий поцелуем...
Вы же знаете, вы же - профи!
Ну о чем мы с вами толкуем?..
...Льется с крыши вода оземь,
Но закончится скоро ненастье:
На десерт мне подали осень,
Осень рыжую с привкусом счастья
она пишет неслышно историю мира глазами,
обмакнув карандашный графит то в мечту, то в слезу,
и дыханье свое уровняв в вертикаль с парусами,
каждым вдохом влюбляется в жизнь.....
она в детстве играла песком, затем выбрала время,
и, жонглируя колбой часов, пересилила страх,
словно звезды, седлая коней и их вечное стремя,
как комета Галлея, проносится ночью во снах...
Иногда кажется, что наиболее красноречиво обо мне говорят слова, которые убежали из-под моего пера. Да и они не знают всю правду, потому что иногда замирают на остром кончике, капая чернилами в вечность... А, возможно, я и не хотела ни с кем делиться. И все меня в моей жизни устраивало. Порой налетит что-то безумное, окунешься с головой, и молчать больше нет сил... Слова сами просятся наружу, просачиваются сквозь пальцы и вылетают стайкой напуганных птиц. Дни настолько быстротечны, особенно творческие, что сбиваешься со счета, напрасно пытаясь их запомнить. Прошлое сегодня кружит кусками оторванной ветром газеты. Какие-то строки, заглавия, большие и маленькие буквы, картинки... Много картинок. Такая жизнь – сплошная пелена картинок, из которых рождается что-то памятное, мечтательное, вдохновенное, личное... Моя жизнь – это люди, ради которых хочется меняться. Она, наверное, вместится в ладонь, самую обычную человеческую ладонь, теплую и родную, только мою...
Листошепотом утро начнется.
Ты проснешься и ветер проснется.
И услышишь, как тихо и часто
Листья в окна, как птицы стучатся.
То взлетят в пламенеющем танце,
То к стеклу захотят вдруг
прижатся.
И так попросят у ветра остаться!
Чтобы вновь не срываться, не мчаться,
А смотреть, как светло и спокойно
Жизнь течет в мираже заоконном.
Поросла чарун-травой дальняя дорога,
Обещали пир горой - провожали строго.
Уходила не спеша, медью откупалась...
Что тебе её душа? Дали, что осталось.
Уходила - не срослось, жарко обнимала,
Утром инеем мороз застеклил туманы.
И летели облака, догоняя тени.
Как душа твоя легка, Ангел мой осенний.
Уходила... что с неё... до гола раздета...
Всё её жильё-быльё пущено по ветру.
Порешила зло добром, знала, что вернётся
И летело вслед перо,
меченое солнцем...
Любви нужна любовь, а свету - тьма,
как повод не отсвечивать впустую,
когда ненастье на дворе лютует,
а в сумерках осенняя зима...
И холодно не от того, что снег
не тает и словами не согреться,
когда душа озвучивает сердце -
так нужен человеку человек.
А мы всё бережем, как листья впрок,
тепло, что осень щедро расплескала,
рисуем море синим... серым - скалы,
не выходя за болевой порог.
А человеку нужен человек,
собаке - друг, коту - немного ласки,
а детям на ночь бабушкины сказки
и белый-белый первый тёплый снег.
Ты небо рисуешь синим,
И серым рисуешь скалы,
Потом - мужчин - обязательно сильными,
А женщин - конечно, слабыми.
Но небо - лишь изредка синее,
А серое - вовсе не скалы,
И вот - приходится быть - сильной,
А хочется быть - слабой.
Без тебя я как будто жила вполовину,
Среди сотен пустых и неясных теней,
Всё казалось каким-то унылым, рутинным,
А с тобой моё сердце забилось быстрей.
Всё, что было до этого - стало неважно,
В предрассветных лучах растворилось как сон,
Мне поверить не страшно,
проснуться не страшно,
Просто я поняла, это он... это он.
И тогда за спиною расправились крылья,
Я увидела мир - он совсем не такой,
Он из ветра и песен, из света и пыли,
Из огня и всего, что зовётся мечтой.
Ты другой, ты не ищешь во мне недостатков
Просто веришь в меня, понимаешь без слов,
Сердце бьётся быстрей? Ничего. Всё в порядке...
Просто это любовь...
Просто это любовь.
Не бойся,
Не бойся сгустившейся тени -
Языческих духов осенней хандры,
Когда открываются окна вселенной,
И в окна внимают зеницы звезды.
Когда эта бледность лица - как икона,
Дрожание пальцев - молитвенней слов,
Когда ты стоишь на земле и не помнишь -
Была ли земля?
И была ли любовь?
А ветер распластан разбившейся птицей,
А дождь две недели - и сводит с ума,
И падают, падают, падают листья,
И падает с листьями вниз голова.
Темнеет.
Не бойся.
Прищурится осень,
В тебя выдыхая тоску и покой,
Прозрачность полей, ледяных по покосу,
Тумана окольного чай с молоком.
Темнеет, темнеет.
Как губы белы здесь,
Где все подчиняется древнему сну.
Но я, твоей жизни земной летописец -
Я буду идти за тобой и во тьму.
А осенью хочется сладкого чая,
Заботы, внимания, ласковых рук!
А мы по привычке по лету скучаем,
Как будто бы Осень не видим вокруг.
Нам нужно тепло, чтоб согреться душою,
Нам хочется ласки, любви и тепла!
А Осень стоит между мной и тобою,
И всё, что могла уже нам отдала.
И душу согреют лишь наши надежды
На то, что когда-то вернётся опять,
И будем мы снова с тобой, как и прежде,
В тепле и под солнцем о чём-то мечтать…
И будем мы чай пить с малиновым джемом,
Из ягод, которые рвали в лесу,
А после вернёмся к насущным проблемам,
Последствиям чьих-то лихих безрассудств.
Ирина Расшивалова
Источник: https://millionstatusov.ru/stihi/chaj.html…
Хотя б во сне давай увидимся с тобой. Пусть хоть во сне твой голос зазвучит… В окно — не то дождем, не то крупой с утра заладило. И вот стучит, стучит… Как ты необходима мне теперь! Увидеть бы. Запомнить все подряд… За стенкою о чём-то говорят. Не слышу. Но, наверно,— о тебе!.. Наверное, я у тебя в долгу, любовь, наверно, плохо берегу: хочу услышать голос — не могу! Лицо пытаюсь вспомнить — не могу!..
…Давай увидимся с тобой хотя б во сне! Ты только скажешь, как ты там. И всё. И я проснусь. И легче станет мне… Наверно, завтра почта принесет письмо твое.
А что мне делать с ним? Ты слышишь? Ты должна понять меня — хоть авиа, хоть самым скоростным, а все равно пройдет четыре дня. Четыре дня! А что за эти дни случилось — разве в письмах я прочту?! Как эхо от грозы, придут они…
Давай увидимся с тобой — я очень жду — хотя б во сне! А то я не стерплю, в ночь выбегу без шапки, без пальто… Увидимся давай с тобой, а то… А то тебя сильней я полюблю.
пока ветер кусает за костяшки пальцев, искать огонь в глазах родных и на листьях – они уже зажглись винно-бордовым и оранжевым. наслаждаться осенней уютностью и накалывать кусочек тыквенного пирога на вилку, вслушиваясь в танец ветра и дождя за окном.
попробовать все сезонные радости: запечь ароматные румяные яблоки с медом и корицей, заварить себе ромашковый чай или приготовить какао с миндальной крошкой. идти по парку, взбивая ураган из шуршащих листьев, закутаться в пледы и горячие объятия, устроив киномарафон с добрыми осенними фильмами. жечь свечи, доставать теплые свитера, украшать дом любовью. вспоминать все синонимы к слову "тепло" и пробовать каждое из них на вкус. и обязательно помнить, какое же удивительное время года – осень.
Когда-то осень отболеет
дождём, тоской и разным-прочим.
А мы, не ставшие взрослее,
из точек-точек
возьмём и слепим многоточья
счастливых будней-октябринов,
где дела нет до разных-прочих.
Твори добрины! -
наметим правило железно,
напишем правило простое.
Сопротивленье бесполезно.
Ну что нам стоит?..
А кто не знает про добрины,
расскажем всяким недоверцам,
что это ДОБРые картИНЫ
души и сердца.
А, может, гномы с бубенцами
на старых шляпках в форме гриба.
А, может быть, порой мы сами
и есть добрины?
Музыка осени – тихая, тайная,
Чувства до ноты изведаны в ней.
Притчи дождя, листопада предания…
Сердце в сквозистых просветах видней.
(«Музыка осени»)
еще можно так много исправить.
еще можно побыть сумасшедшей
в мелких каплях разбросанных мыслей.
дирижировать флейтами ветра
и раскладывать листья по рифмам...
еще можно зеленый любимый
шарф привязывать к хрупкости солнца,
чтоб продлить его краткую визу
на то время, где ходят поэты
среди тысячи хмурых людей...
кто-то осени дал девяносто
и еще один солнечный день...
